Глава одиннадцатая

Бейт ХаБаДКошерные продуктыЦентр Эшель в РаменскомРасписание молитвУроки Торы для женщин

Перед тем как перейти к тексту нашей главы имеет смысл буквально в двух словах напомнить о том, что говорилось в двух предыдущих главах. В девятой главе Альтер Ребе рассказал о борьбе, которую ведут между собой б-жественная душа и животная душа; борьбе за обладание нашим телом. В главе десятой речь шла о том, что происходит, если человек сам активно включается в эту борьбу на стороне б-жественной души. В этом случае нам удаётся подняться на ступень праведника. А праведник может быть совершенным – его животная душа служит Вс-вышему также как и б-жественная. Таких праведников очень немного. И может быть праведник несовершенный. Здесь уже возникает множество уровней – в зависимости от того, насколько у такого несовершенного праведника ещё присутствует злое начало в его животной душе. Понятно, что это злое начало целиком и полностью подчинено и внешне никак себя не проявляет.

В одиннадцатой главе рассказывается об обратной ситуации. Ситуации, при которой верх в человеке берёт его дурное начало.

И, ещё раз напомню, Тания не говорит о каких-то конкретных поступках. Речь идёт о глубоких сущностных процессах.

Итак, текст Тании:
И сотворил их в противоположении – «грешник, которому хорошо» против «праведника, которому плохо».

Совершенному праведнику на стороне святости соответствует полный грешник на обратной стороне бытия. А вот «праведнику, которому плохо» соответствует «грешник, которому хорошо». Но здесь надо оговориться. Отражение получается не совсем точное. Ведь у «праведника, которому плохо» зло совершенно подчинено добру и никак не может проявиться ни в мыслях, ни в речи, ни в поступках. А вот у «грешника, которому хорошо» добро не полностью подчинено злу и иногда может себя проявить.

 А это значит, что добро в его Б-жественной душе, местящейся в мозгу и в правой половине сердца, находится в подчиненном положении и лишено силы по отношению ко злу стороны «клипа» в его левой полости. Существует также бесчисленное множество ступеней и градаций количественного и качественного уничтожения и подчинения добра злу, сохрани Б-г.

Власть зла над добром может проявиться в одном из «одеяний» души – мыслях, речи или действии. Может проявиться и во всех трёх одеяниях. Может проявляться лишь изредка, а может часто. Различие между грешниками бывают не только количественные, но и качественные. Качественные различия возникают в силу того, что злу могут оказаться подвластны свойства б-жественной души, проистекающие из разных оснований: огня, ветра, земли или воды. И соответственно, нарушения такого человека могут проявиться либо в гневливости, либо в хвастовстве и насмехательстве, либо в лени, либо в тяге к каким-то удовольствиям. Да и проявления этих дурных качеств может быть различным. Кто-то способен на самые большие преступления, а кто-то позволяет себе слабости лишь в чём-то, на его взгляд, не очень существенном.

У некоторых это подчинение и уничтожение [добра] очень незначительно, но даже в такой малой степени оно бывает не постоянно, не всегда и не часто – лишь изредка зло в нем пересиливает добро и захватывает малый город, то есть тело, но не полностью, а лишь частично.

Наш Ребе отмечает, что в этом месте автор Тании говорит о тех же трёх определениях дурного начала, о которых сказано в Талмуде, в трактате Сука: «Сначала называют его прохожим, затем – гостем, а, в конце концов – человеком, то есть – хозяином дома, согласно комментарию Раши». Речь идёт о трёх стадиях подчинения дурному началу мыслей, речи и поступков. Поначалу дурное начало не может удержаться в человеке, но лишь, подобно случайному прохожему изредка забредает ненадолго в нашу душу. Затем это дурное начало может превратиться в гостя, который, хотя ещё и не проживает постоянно, но уже часто наведывается к нам в душу и задерживается там. А, в конце концов, зло и вовсе может поселиться в душе и стать полновластным хозяином.

 И [тело] переходит в его подчинение и становится колесницей и одеянием, в которые облекается одно из трех одеяний [души], как уже говорилось выше [в главе 4-ой], то есть только действие, если совершаются небольшие и не особенно тяжкие грехи, сохрани Б-г, или только речь, если беседа граничит со злословием, бессмысленным весельем и тому подобным, или же только мысль, если она касается греха, что хуже совершения его.

Дело в том, что мысль – это самое тонкое, самое близкое к душе одеяние. Поэтому размышления о каком-нибудь проступке пачкают нашу душу гораздо сильнее, чем сам проступок.

 А также если человек думает о греховном без намерения так поступить, а просто в нем возникает мысль о физической близости женщины и мужчины, и этим он преступает предостережение Торы: «И избегайте всего дурного», а значит, не следует думать днем и т. д.

Совет «Не следует думать днём, чтобы не прийти к нечистоте ночью» приводится в Талмуде в трактате «Ктубот» со слов раби Пинхаса бен Яира. Имеется в виду, что подобные размышления в течения дня могут привести к поллюции ночью.

Но могут быть и прегрешения, которые остаются только на уровне мысли – поэтому продолжает Тания:

 Или же, располагая временем для занятий Торой, он обращается сердцем к пустому, как сказано в трактате Авот: «Бодрствующий ночью... и обращающий сердце свое и т. д.».

Другими словами: человек мог заняться Торой, а вместо этого потратил время на какие-то пустяки – и в этом случае речь идёт о проступке, даже если не думал человек о вещах запрещённых. В трактате Мишны «Пиркей авот» («Поучения отцов») приводятся слова раби Ханины бен Хахиная: «Тот, кто бодрствует ночью идёт по дороге в одиночку и обращает сердце своё к суете, – тот подвергает свою жизнь опасности».

 Ведь за каждый такой и подобный ему поступок человек должен называться грешником в тот момент, когда зло в его душе усиливается, облекается в тело, приводит к совершению греха и оскверняет его.

Уже говорилось, что действительность имеет две стороны: сторону святости и сторону клипот. Как говорится: «Третьего не дано!». В тот момент, когда своими действиями, или словами, или мыслями человек покидает сторону святости, он попадает на сторону клипот. И теперь уже вне зависимости – тяжкий или лёгкий проступок совершает этот человек – в любом случае, по сути – он грешник.

 Но позднее добро усиливается в Б-жественной душе.

Ведь Тания говорит сейчас о «грешнике, которому хорошо», то есть добро в его душе не поддаётся злу всерьёз и надолго, а лишь изредка и в вещах несущественных. И вот, после небольшой уступки злу, добро вновь усиливается и заявляет о себе.

 Он раскаивается и просит Всевышнего о прощении, и Всевышний простит его, если он к Нему возвратится, совершив покаяние надлежащим образом – так, как это советуют делать наши мудрецы в соответствии с тремя видами искупления, о которых говорил раби Ишмаэль, и т. д., как об этом говорится в другом месте.

Подробнее Альтер Ребе останавливается на этом в главе первой «Послания о покаянии». Он пишет: сказано в конце трактата Талмуда «Йома»: «Есть три вида искупления, и каждое из них связано с покаянием». Если человек нарушил позитивную заповедь и совершил покаяние – немедленно ему прощается. Если нарушил запрет и раскаялся, покаяние задерживает наказание, а Йом Кипур искупает. Если же человек совершает грех, за который полагается «карет» или смертная казнь по решению суда, покаяние и Йом Кипур задерживают наказание, а страдания очищают, то есть завершают искупление.

Основной смысл покаяния заключается в том, чтобы возвратиться ко Вс-вышнему всем сердцем и всей душой, бесповоротно решить в душе не повторять более подобной глупости.

Как видим, Альтер Ребе говорит о трёх видах искупления. В Талмуде приводится ещё один – четвёртый вид – это смерть. Там речь идёт о столь тяжёлых грехах, что окончательно искупает их только смерть. Альтер Ребе доказывает, что и эти грехи может искупить искреннее стремление к Тв-рцу. Когда человек возвращается ко Вс-вышнему всеми силами своими, всем своим существом – никакое препятствие не может остановить его. Пока жив, пока душа в теле – должен человек исполнять Волю Тв-рца именно здесь, именно в материальном мире!

Но есть люди, в которых зло усиливается еще больше, облекаясь во все три его одеяния, и приводит к еще более тяжелым и более частым грехам.

Здесь автор Тании переходит к самому нижнему уровню, на котором ещё можно говорить о «грешнике, которому хорошо». Ведь добро в таком человек всё ещё проявляет себя, поэтому продолжает Тания:
 
И время от времени человек раскаивается, и его посещают мысли о покаянии, [возникающие] из доли добра в его душе, которое временами усиливается.

Не то чтобы такой человек полностью раскаивается и перестаёт грешить. Нет. Но между проступками возникают у него угрызения совести. Он вобщем-то осознаёт, что образ жизни его далёк от идеального, но изменить своё поведение он не в силах. Поэтому сказано далее в Тании:

 Однако добро не достигает в нем достаточной силы, чтобы он мог победить в себе зло, целиком отказаться от грехов, осознать [в себе дурное] и оставить [то, что к нему приводит].

Как видим диапазон понятия «грешник, которому хорошо» весьма обширен. От тех грешников, в которых добро настолько сильно, что сразу вслед за проступком следует полное раскаяние, до таких, у которых о настоящем раскаянии и говорить не приходиться, но тем не менее голос совести звучит порой и у них. Всех этих людей объединяет то обстоятельство, что добро в их душе присутствует в явном виде, то есть даёт о себе знать.

О них сказали мудрецы: «Грешники полны угрызений совести», и таково большинство грешников, в душе которых еще сохраняется доброе начало.

Эти угрызения совести не приводят к кардинальному изменению в поведении. Грешник продолжает совершать поступки, на которые толкает его животное начало. Но и угрызения совести совершенно искренние. Такова сущность грешника. Такова его миссия в этом мире – вступить в борьбу на стороне б-жественной души и вести эту борьбу до конца, несмотря на возможные поражения.

 А кто никогда не знает раскаяния, кого мысли о покаянии вообще не посещают, называется «грешником, которому плохо», ибо зло в его душе – единственное, что в нем осталось.

В одном из писем заметил наш Ребе, что нарушение Воли Тв-рца происходит когда человек в какой-то момент отдаёт предпочтение сиюминутному удовольствию. (Как сказано в Талмуде: «Человек грешит только если вошёл в него дух глупости»). Из этих слов Ребе получается, что «грешник, которому плохо» – это человек, который всю жизнь пребывает в глупости.

 Оно (зло) настолько пересилило добро, что добро удалилось от него и издали держится над ним, облекая его вокруг.

А вот здесь мы видим нарушение симметрии. «Грешник, которому плохо» не является полным антиподом «праведника, которому хорошо». У праведника животное начало полностью подчинено служению Вс-вышнего. У законченного грешника всё равно присутствует б-жественная душа. А она никак не может встать на сторону клипот. В определённом смысле само понятие «абсолютный грешник» - это абстракция. Клипа в чистом виде существовать не может. Как не может быть абсолютной лжи. Любое вранье должно содержать в себе элемент правды, иначе оно просто придёт к отрицанию самого себя. Так и клипа живёт только потому, что и в ней есть Воля Тв-рца. «Грешник, которому плохо» живёт потому, что есть и в нём б-жественная душа. В противном случае он умирает.

 И потому сказали мудрецы: «На всяком собрании десяти почиет Шхина».

Одно из основных отличительных свойств добра состоит в том, что оно стремится к объединению. А вот зло всегда разъединяет, всегда стремится к обособлению. Поэтому зло в каждом грешнике как бы само по себе, а добро всех десяти объединяется.

Правда некоторые комментаторы замечают, что Шехина почиёт на собрании, но не в нём. Действительно: есть разница – эти десять человек собрались, чтобы посидеть в кафе или для того, чтобы учить Тору.

Категория: